Учитель математики. Директор с 1940 по 1941 год.
Память вечная и светлая
В. МЕЩЕРЯГИНА
«Знамя Октября»
ОН ПОГИБ тридцатилетним на фронте, защищая Сталинград от фашистов. От контрнаступления под Сталинградом и берет свое начало День ракетных войск и артиллерии. И лишь спустя двенадцать лет родилась на этот свет я. Кто бы мог подумать, что наши пути — косвенно, незримо, отвлеченно — но все же пересекутся во времени. Что буду писать о нем. Слушать, волнуясь, рассказы его учеников, учителей, работавших рядом С НИМ, просто людей, знавших и любивших его.
В Пышминском историко-краеведческом музее его портрет: умное лицо интеллигентного русского человека, проницательные глаза, строгий костюм, галстук. Лаконичная надпись: Алексей Михайлович Шубин, учитель математики Пышминской средней школы. И две даты — 1912—1942 г.
Его помнят как талантливого, необычайно авторитетного учителя, прекрасного, чуткого человека. Каждый мальчишка хотел быть похожим на Алексея Михайловича.
Его нет среди живых так давно, что уже сын его стал дедом, а внук — отцом. Ученики давно стали ветеранами. Что же заставило вспомнить об этом человеке в очередной раз? Сообщение в газете «Ветеран» под рубрикой «Награда нашла героя» о том, что Алексей Михайлович Шубин из р. п. Пышма Свердловской области во время войны был представлен к награждению орденом Красного Знамени. И только вот когда награда находит героя.
В том же месяце, как появилось это сообщение, в Пышму приезжает его вдова Галина Яковлевна Шубина. Вот уже два года она живёт в Подмосковье, в семье сына. До этого всю жизнь жила в Пышме, работала учительницей. Она приезжает в Пышму, и судьба дарит мне встречу с этой удивительной женщиной.
Ей восемьдесят лет. Кто сказал, что это возраст несвязных воспоминаний, потухших глаз и прочих признаков физической и умственной дряхлости. К Галине Яковлевне это не относится. Новая зелёная шерстяная кофта подчёркивает зелень умных, достаточно живых глаз, опрятные, гладко зачёсанные назад седые волосы, румянец на продолговатом лице, скромность, кроткость и благородство в жестах и движениях придают ей невидимый, тайный ореол святости. Она немногословна, несуетлива, неназойлива. Все помнит не то чтобы по годам, а по месяцам, по числам. Помнит, кажется, каждый день своей недолгой замужней жизни.
Поженились в тридцать третьем году. Свадьбы не было. Какая свадьба, что вы? Чем же гостей угощать, когда в доме — лишь немного ржи, и то с выдачи получена, по норме. Потом только, позднее, немного получше жить стали, полегче. Но была любовь, двое сыновей, надежные друзья, любимая работа. Было счастье.
Тут война началась. В самом начале войны родилась дочка. Тяжело досталась она матери, поэтому, когда пришел в роддом отец, его предупредили: тревожить, волновать сейчас жену опасно. А он прощаться пришел, в кармане уже лежала повестка из военкомата. Но ничего не сказал. Галина Яковлевна сердцем уловила недоброе. Слишком грустны глаза были у Алеши, слишком порывисты и горячи руки, а когда на дочку смотрел — просто сам не свой был. Первый и последний раз видел ее.
Из больницы Галину Яковлевну с младенцем забрал не муж, а подруги. И дом родной встретил горькой сиротливостью, шагнули навстречу двое притихших, повзрослевших мальчишек…
В 1942 году — похоронка. И новая точка отсчета времени — жизнь без него.
Вдовья судьба. От тоски, горя, уныния, тяжелых дум спасали дети, школа, ученики, коллектив. В них черпала силы, находила смысл и цель жизни. И еще согревала теплом и исцеляла от напастей благодарная память современников о муже. Они помнили о нем. А уж она… Она не расстанется с ним даже за чертой земной жизни.
Прошли десятилетия. Многое, многое изменилось. Но память пышмиицев об Алексее Михайловиче Шубине, память светлая и вечная, осталась неизменной. Память жива. И словно откликается она на заклинание:
В сердце живом и горячем, в камне и бронзе
Вечную память храните о тех,
Кто прекрасную Родину спас от неволи, от слез и позора…