Я, Аникин Николай Иванович, родился в мае 1939 года в Пышме. В школу пошёл в 1946 году с радостью, потому что мама мне купила маленькие блестящие галоши. Тётя Марфа вернулась с войны и стала работать на пимокатном заводе, она скатала мне валенки. А до школы у меня у меня никакой обуви не было. Бабушка сшила сумку из старой домотканой сермяги.

Весной 1947 года я заболел скарлатиной, и меня положили в Чернышовскую больницу. Там я пробыл целый месяц, не смог после лечения сразу вернуться домой, так как в том году было большое наводнение, и дороги не было. Учительница Шубина Галина Яковлевна оставила меня на осень, но мама сказала: «Не остарел, нечего с ним заниматься летом, пускай еще год сидит в первом!» Так я остался на второй год.

Каждую осень мы помогали взрослым убирать урожай: мы ходили на поля и после комбайна собирали колоски в маленькие ведёрки. Летом я был подпаском- пас овец, телят, коров. Пастухами были ребята старше меня на 3-4 года. Это Галкин Николай Алексеевич, Павлов Егор Михайлович.

В четвёртом классе я записался в кружок юннатов. Руководитель кружка дала задание вырастить кусты смородины. К тому времени ввели в эксплуатацию деревянное двухэтажное здание школы, которое было построено еще до войны. Рядом с ней, со стороны улицы 1 Мая, был заложен сад. В этот сад и нужно было посадить смородину. Я с Юрой Стафеевым и Витей Пономарёвым с избытком нарезали черенков смородины и хранили их в подвалах. Весной 1951 года под руководством преподавателя посадили черенки в землю. Они прижились. Мы ухаживали за ними в 5 и в 6-м классах, и из них выросли хорошие кусты смородины. В 1953 и особенно в 1954 годах было уже много ягод! Нас хвалили за то, что мы ухаживали за кустами и летом: пололи траву, поливали кусты, под ветки ставили подпорки, чтоб они не ложились на землю под весом ягод. Мы радовались!

После окончания 7-го класса мама сказала мне: «Пробивай дорогу дальше себе сам. Прокормить я тебя смогу, а одевать – нет. У меня ещё две девки, их надо тоже одевать, кормить и за учебники платить!» И в 1954 году я поступил учиться в Свердловское радиотехническое училище №39. Через 3 года получил профессию «регулировщик радиоаппаратуры».

Столько лет прошло после окончания школы, но я всегда вспоминал и вспоминаю до сих пор учителей: истории Зайцева Виталия Макаровича, математики Аникину Маргариту Александровну, географии Мордванюк Валентину Ивановну, русского языка Дементьева Сергея Ивановича.

(…)Вспоминается старый бук­варь, в котором кроме чудес­нейших стихов русских поэтов были и черно-белые фотоко­пии картин русских художни­ков. На одной из них — «На пороге школы» — изображен бедный мальчик с сумой за плечами, зашедший в школу и с завистью наблюдающий за ребятишками, которым по­везло, и они учатся.

Как бы нам тяжело ни жи­лось в годы военные, но о школе, я думаю, мы мечтали все. В нашей же деревеньке в военное лихолетье колхоз кормил ребятишек в школе раз в день кашами, правда, без хлеба. До чего же они были вкусны, особенно горо­ховая, Даже и добавка иног­да доставалась, вот ведь стимул-то к учебе! А сколько де­тишек играли в школу, в учи­теля! В детские годы к нам с другом приставала его ма­ленькая сестренка, чтобы мы поиграли в ней в школу. Куда там? Мы-то ведь почти взрос­лые, что мы с мелочью будем связываться? Но по настой­чивой просьбе тети Люды иногда приходилось согла­шаться. Мы, балбесы, зала­зили на печку и изображали роли очень тупеньких учени­ков, чем частенько доводили «учительницу» до слез…

Нам в обучении чем «вез­ло»? Закончили начальную школу — далее свобода выбо­ра: хочешь — работай, хочешь — учись. Мы пошли в пятый класс — ввели всеобщее се­милетнее образование. Закон­чили 7 классов — опять сво­бодны. Однако мы, группа ре­бят и девчат, человек 7-8 ощепковских, все из семей не очень состоятельных, а вмес­те с нами и пышминские, как начали учиться в 5 классе, так шли потом все до 10-го.

Бывало, правда, иногда в старших классах и такое: прешь в школу с Ощепково в буран, да еще уроки не до­учил, а в Пышме такой же пар­нишка, как ты, тянется на за­вод, вот и думаешь: «Красо­та-то какая: встал, отряхнул­ся и без заботушки пошел на завод!» А когда, не поступив в институт, я стал работать на Уралмаше, то уже завидо­вал школьникам, их беззабот­ной жизни и гордился, что живу в период обязательного десятилетнего образования в стране. Теперь же, говорят (сам я не читал), конституция и ее «гарант» гарантируют только девятилетнее образо­вание, а мы воочию видим, что эти гарантии стоят!

Пышминская школа каж­дую осень, как губка, «впиты­вала» в себя новых учеников начальных и семилетних школ района. И ребята бегали в Пышму, несмотря ни на рас­стояние, ни на зимние морозы. В то время в школе посто­янно был определенный кон­тингент учителей-мужчин. Я и даже малой долюшкой не ду­маю как-то ущемить педаго­гов полу женского, но все же учитель-мужчина для детишек много значит. Нас в разное время учили: Павел Петрович Постовалов (история), Вла­димир Кузьмич Чернышев (ге­ография), Сергей Александро­вич Юшков (физика), Алек­сандр Иванович Медведев (физвоспитание), Виктор Ва­лентинович Касатский (рус­ский и литература), Григорий Петрович Гинзбург (ботаника). Из преподавателей старшего поколения незабываемы так­же Анна Александровна Керова (история), Ольга Никола­евна Кремлева (рисование и черчение). Большинство педа­гогов нового поколения тоже были учениками этих учителей.

В довоенные годы редко кому из детей простых кресть­янских семей удавалось полу­чить среднее, а тем более вы­сшее образование. Приятно, что из огромной семьи моего отца его двоим братьям это удалось осуществить. Ермолаи Алексеевич Меньшенин, 1903 года рождения, До во­йны закончил Свердловский сельхозинститут, работал в Пышминском райисполкоме, Кунгурском горисполкоме, был зам. министра в правительст­ве одной из республик, погиб на фронте. Иван Алексеевич Чернышев, 1921 года рожде­ния, Пышминскую школу за­кончил до войны, поступил в военное училище, потом за­кончил институт военных пе­реводчиков (восточные языки) и военную академию. Со сто­роны матери дядя Григорий Степанович Медведев где-то после десятого класса был направлен учителем в сельс­кую школу, доучивался в Камышловском педучилище. По­том война, военное училище, но учительская жилка взяла свое.

Надо сказать, что неважненьких педагогов в Пышмин­ской школе и не было. Наши учителя — люди незаурядные, беззаветно преданные свое­му делу, любящие его и нас всех, какими бы мы не были. Они полностью растворились в нас. Спасибо всем вам, спа­сибо! Нам очень повезло. Не­давно мы попытались подвес­ти итоги обучения и увидели,- что средний балл в нашем классе (10-б, выпуск 1954 года) очень высок. Заметно, правда, что новые учителя очень уж строжились: в стар­ших классах не было отлич­ных годовых оценок, к приме­ру, по русскому языку. Очень редки они были и по матема­тике… Почти все наши ребята и девчата получили потом вы­сшее образование. Все успеш­но трудились на благо роди­ны, воспитавшей нас. Теперь- то мы напрочь забыли, что были пионерами, комсомоль­цами, а кто был членом пар­тии, тот вообще это пытается скрыть. Полноте, господа-то­варищи, все это было. Это сис­тема, в которой мы выпестовались и выросли. Будем же достойны своего времени! (…)