Учитель физики с 1943 года.
Директор Пышминской средней школы в 1946-47 годах.

Из статьи А. Меньшенина «Всегда со мной мои учителя»

«Знамя Октября», 24 января, 31 января 1996 г.
(вся статья — в разделе «Воспоминания выпускников»)

Итак, ясный солнечный сен­тябрьский день. Лавина свеже­испеченных пятиклассников с гиканьем заполняет тихий ра­бочий поселок Пышму. Это мы несемся в среднюю школу для продления своего образования. Об учащихся других классов и пятиклассниках — пышминцах я не говорю, они-то вели себя явно достойнее, чем мы. Одна­ко энтузиазм наш как-то по­тихоньку снижался, чем ближе мы подбегали к школе.

На крыльце старой школы (новая, ныне уже разобранная, в то время еще достраивалась) стоял, широко расставив ноги, человек довольно страшноватого вида: одет в костюм типа «сталинки» синего цвета, ры­жий, большие бакенбарды, пронзительный, прямо-таки сверлящий взгляд сквозь очки. Тут вся наша прыть куда-то совсем исчезла. Проскальзыва­ем мышками мимо этого чело­века. Да кто же это такой? На­верное, директор? Думаю, что самые забубенные головушки трухнули помаленьку да при­задумались, куда же это мы попали?

-Кто, кто, — отвечают або­ригены. — Вот начнете физику изучать, узнаете кто это такой и что такое физика!

-Ну и ну! И в школу же мы попали, где учителя такие страшные.

Но пришло время, начали изучать физику, причем в но­вой школе, в прекрасно обо­рудованном кабинете физики, что явилось чудесной новин­кой для нас.

Очень многое, если не все, в оформление кабинета внес сам Сергей Александрович Юшков, тот дядька с крылечка. Он неплохо владел кистью, пером, хорошо фотографиро­вал. Им исполнено было мно­го стендов, плакатов, рисун­ков. Бросались в глаза нари­сованные им дирижабли, само­леты, в том числе реактивные, вертолеты, видеть кои нам еще и не приходилось. Первое вре­мя на уроках мы, безусловно, побаивались этого учителя, весь вид его настраивал на то.

Такой пример: ученик отвечает урок заплетающимся язы­ком и вдруг голос учителя: «Единица!» Мы примолкали, отвечающий же обреченно плелся на свое место. Оказы­вается, была спрошена всего лишь единица измерения. С другой стороны, очень расте­рявшегося Сергей Александро­вич в обиду не давал. Один из нас, отвечая что-то о жидкос­тях и, разволновавшись, сбил­ся с пути и понес: «свачивае- мая жидкость» и «несвачивае- маявая жидкость» и далее, и в том же духе. Класс грохочет, совсем смущая отвечающего. Однако Сергей Александрович быстренько наводит порядок и помогает ученику: «Напиши на доске».

Вскоре Сергей Александро­вич организовал физический кружок и, как всегда, в начале любого дела — огромный на­плыв желающих и дальнейший отток, когда потребуется что-то реально делать. Зато к выстоявшим и оставшимся руководитель относился исключительно хорошо. Экспонаты, изготовленные кружковцами, начинают жить, работать на уроках, а у нас отличные оценки в журнале по физике. И, конечно, никакой он не страшный, и с ним можно было не только посоветоваться, но и поспорить на любую тему.

В даль­нейшем Сергей Александрович организовывает и фотокружок. Пусть аппаратура несовременная, с пленкой и химикалиями не со­всем хорошо, но интересно-то как! Удивляла абсолютная ответ­ственность Сергея Александрови­ча в отношении подготовки к уро­кам (а готовился он часто здесь же, в школе, в физкабинете) и в отношениях к нам. И с нами, кружковцами, ни одного срыва занятий. Интересно раскрылся Сергей Александрович и будучи классным руководителем в тече­ние одного года – поддержка всех наших начинаний была всегда всесторонней.

Копаем, как всегда, осенью картошку лопатами (это «счастье» сопутствовало учени­кам с первого класса по десятый и много далее). Попало так, что не могу выкопать довольно круп­ный клубень, решил проще — са­погом его еще глубже. Сзади го­лос: «Ну и глубоко запихал?» — «Да». Сзади Сергей Александро­вич: «Успокойся и откопай», — и сам пошел как ни в чем не бывало.

Как-то во время кружковой работы Сергей Александрович составлял расписание занятий школы на новую четверть. А это целая наука. Осталась, видимо, работа рутинная: «Ребята, помогите!» Объяснил кое-что. Получилось и, видимо, неплохо. Обрадовался учитель, как ребенок: «Сейчас уже тяжело, а бывало, я на спор на время составлял расписание и всегда выигрывал!»

Часто он говорил нам, что неплохо было бы дожить до эры практического применения реактивного движителя в авиации. Я лично не помню ни одного факта и дейст­ва в период обучения в школе, которое столь ощутимо повлия­ло на меня, как появление в на­шем пышминском небе инверси­онного следа от высоко-высоко летящего реактивного самолета.

Ура! Дожили! Откуда было знать нам в то время, что наши кон­структоры в нашем же небе в 1942 году испытывали первые отечес­твенные реактивные самолеты. Влияние Сергея Александровича на меня (да, думаю, не только на меня) было очень велико, вплоть до выбора профессии и имен сво­их детей.

Вспоминаются его слова о том, что любой культурный че­ловек должен иметь не только приличное образование, но и всег­да и везде быть участливым и вни­мательным к людям, быть, по воз­можности, здоровым и сильным, уметь фотографировать, водить лю­бые виды транспорта, хорошо вла­деть оружием. Уверен, что сам он обладал всем этим в полной мере.

Очень жаль, что этот человек, прекрасный учитель физики, не довел нас до десятого класса. Со­вершенно неожиданно он уехал из Пышмы и, к великому сожале­нию, встретиться с ним в даль­нейшем не довелось. Однако ду­мается, то, что пытался вложить в нас Сергей Александрович, все-таки не пропало даром.

Мараева Рената Васильевна о Юшкове С.А.

Остался у меня и неприятный осадок из школьной жизни – уроки физики в шестом классе. Этой науке нас обучал Сергей Александрович Юшков. Жил он недалеко от школы. Много позже в этой квартире жил Виктор Егорович Тропин. Кабинет физики находился на втором этаже. Поднимаешься по лестнице – направо два кабинета. Один с окнами на Школьный переулок, окна другого выходили на школьный двор. Вот это и есть кабинет физики. В нём огромная кафедра. До самого потолка красочные наглядные пособия: нарисованные корабли, дирижабли, вертолёты, плакаты, таблицы. Мы этого никогда не видели.

За кафедрой – Сергей Александрович с большими, чуть рыжеватыми бакенбардами, с пронзительным, суровым взглядом, сверлящим через очки. Он нам вначале показался даже немного страшным. Учитель ходил по рядам, немного прихрамывая. Сергей Александрович никогда не улыбался. Казалось, что на лице у него вся скорбь Земли. Когда он что-то рассказывал, мы чувствовали в его голосе металл. Все очень боялись этого учителя. Он мог поставить на ноги ученика только за то, что тот отвлёкся, рассматривая картинки, то есть наглядные пособия, которые смотрели на нас со всех сторон. Нам в то время было по 13-14 лет. Мог и просто вышвырнуть ученика из класса за какую-нибудь провинность.

Когда по утрам я выходила из дома и видела в этом кабинете свет, мне становилось нехорошо. Предстоящая встреча с Сергеем Александровичем пугала меня. Зинаида Николаевна Широкалова в своих воспоминаниях пишет: «Но одного учителя я боялась – Юшкова». Мне это очень понятно. Представляю: Зинаида Николаевна, такая миниатюрная, нежная, милая и Сергей Александрович… Да тут от одного взгляда становилось страшно, душа уходила в пятки.

Может быть, в дальнейшем наше отношение изменилось бы в лучшую сторону, но в седьмом классе нас начала учить Тамара Александровна Басова, молодая, энергичная, только что окончившая институт. Поэтому с Сергеем Александровичем мы расстались без сожаления.