Учитель математики в Пышминской средней школе с 1971 по 1987 годы

За добросовестный труд Р.К. Остапенко имеет Почётные грамоты и благодарности от Свердловского ОблОНО, обкома профсоюза, Нижне – Туринского горкома партии, треста «Качканаррудстрой», профсоюзов рабочих железнодорожного транспорта и другие. Награждена медалями «Ветеран труда», «60 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», «65 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.».

Учитель… Слово-то какое! Действительно, чтобы быть учителем, «сколько надо лю­бви и огня, чтобы слушали, чтобы помнили, чтобы ве­рили люди в тебя».

Вот таким учителем и является Римма Констан­тиновна Остапенко, матема­тик Пышминской средней школы.

Выглядит она еще моло­до, пожалуй, и не пове­ришь, что ей уже 55. Более 30 лет отдано школе, делу воспитания детей и не толь­ко их, но и родителей. И все благодарны ей за ум­ные, добрые, сердечные сло­ва, за умение преподнести детям такую трудную нау­ку — математику.

Римма Константиновна — потомственный учитель, много унаследовала от сво­его отца, заведующего го­роно, и матери, учительни­цы начальных классов, ко­торые привили своей дочери любовь к людям, к труду, умственному и физическому, к природе, научили быть ее любознательной, принципиа­льной, доброй, справедли­вой, умеющей доводить на­чатое дело до конца.

В Пышминской средней школе Римма Константинов­на быстро осво­илась, приобрела много друзей не только по рабо­те, но и близких по духу. С первого года новая учи­тельница включилась в об­щественную жизнь школы: несколько лет является бес­сменным руководителем группы педобщества, высту­пает с лекциями, дает от­крытые уроки. И во всем чувствуется знаток своего дела, ответственный чело­век.

Из года в год учительни­ца работает на полях ОПХ «Пышминское» с ребятами, проходящими производст­венную практику.

Р. К. Остапенко — это чуткий, добрый, отзывчи­вый человек, примерная мать, отличная жена, пре­красная труженица.

Да разве все перечтешь?

Крепкого Вам здоровья!

Что такое скромность? Несколько моих соседей по купе вагона настойчиво обсуждали этот вопрос. Одни заявляли, что это, прежде всего, умение молчать, не вмешиваться в дела посторонних.

Другие говорили: вершить большие дела и молчать о сделанном, пока тебя об этом не спросят. Третьи же считали, что это глупости, и в наше время скромность совсем не прием­лема.

А я, слушая их, вспоминала учительницу математи­ки Пышминской школы — Римму Константиновну Ос­тапенко. По-моему, не встречался человек более скро­мный, чем она. Вот о ком можно говорить и много, и хорошо.

Всегда неброско, со вкусом и опрятно одетая, без всяких излишеств. В этом что-то истинно учительское, то самое, по которому узнается учитель. Простая при­ческа. Учитель должен воспитывать не только слова­ми, но и всем своим внешним обликом. Римма Конс­тантиновна полностью оправдывает это.

Девятый класс. Девочки в формах, в чистых фартучках, у мно­гих косы. Взрослые мальчики, вставая отвечать, наро­чито сгибаются, стесняясь, как им кажется, своего чрезмерно высокого роста.

Сразу чувствуешь: класс в поле зрения учителя. Здесь нельзя скучать и нельзя отвлекаться. На вопро­сы учителя поднимается, отвечая, то один, то другой, то третий. Идет проверка домашнего задания. Чувст­вуется теплота и взаимопонимание между учащимися и учителем. Доска заполняется формулами, и из этих непонятных, на первый взгляд, обозначений, появляет­ся ясное и нужное. Математика интересна, когда ее преподает влюбленный в свое дело учитель.

Идет объяснение нового материала. В глазах ребят загораются живые огоньки, учительница открывает перед ними одну завесу за другой. И самое непонят­ное становится понятным до предела. Новый шаг в мир науки — это уже счастье. На вопросы Риммы Константиновны ребята отвечают уверенно.

Эта большая доверительность, какая-то особая сер­дечность, с которой она объясняет содержание темы, уже заранее гарантирует, что все сказанное будет не­пременно понятно, иначе не может и быть. Эти форму­лы, занимающие всю доску с их последовательностью и выводами, уже не кажутся чем-то неясным, и ребята смотрят на них с каким-то живым интересом. И понимаешь, что в математике, как и в любой науке, столько нужного нам, глубоко интересного, без которого просто нельзя обойтись в жизни, и испытываешь радость за нашу молодежь, которой так широко открыт путь к науке, к познанию тайн мира.

Римма Константиновна работает уже 32 года. На протяжении целого ряда лет ей достаются самые сложные четвертые классы. В них дети из разных деревень, от разных учителей. Некоторые из них трудные, запущенные ученики. Непочатый край работы. Сколько понадобится Римме Константиновне времени, труда и терпения, чтобы поднять их знания до уровня остальных?

Вот урок в 4-в классе, где Римма Константиновна нынче классный руководитель. Снова большой труд, снова решение проблем трудных семей. С утра до вечера в школе. Кажется, помимо школы у Риммы Константиновны нет ничего другого. Но у нее семья: муж, дети. Дочь уже инженер-конструктор, сын оканчивает военное училище. Живет она не близко от школы. Но от нее вы не услышите жалобы. Отличает учителя особая непосредственность, отменная скромность, доброжелательность к людям, к коллективу, к учащимся.

А ее характер! Это тонкое понимание юмора, что придает ей особое обаяние. Она не обидится на шутку, сказанную в ее адрес, да еще что-нибудь добавит к ней и смеется вместе со всеми. Смеется от души, заразительно. С такими людьми всегда легко и просто, к ним тянет, с ними и сам становишься чище и лучше. В самом общении с такими людьми большая радость. И вот Римма Константиновна снова в учительской. Как и всегда, скромная, доброжелательная, приветливая. Торопясь, спешит она в класс по звонку с кипой проверенных тетрадей.

Вспоминаю всю свою жизнь, и очень часто, особенно после того, как посмотрю телевизор о событиях на Украине, о СВО, перед глазами — картина огромного, страшного фашистского самолета, летящего на бреющем полете над нашими головами; вспоминаю весь тот ужас, который мы испытали тогда, ожидая, что на наши головы сейчас упадет снаряд… Но он не упал, а из открытого люка летит ящик, потом он открывается, и из него на наши головы посыпались листовки с надписью: «Русс, сдавайся!» И не надо бы это вспоминать, но память упорно и упорно возвращает меня в те годы, когда я была еще школьницей…

Классное руководство у меня было в деревенском классе, в нем были ребята из Пульниково, Трифоново, Чупино, из других деревень… С учителями проведем родительские собрания вечером, те пойдут домой, а я ехала по деревням, так как родители деревенских детей не ездили на собрания. Приходилось до самой ночи посещать их квартиры, беседовать о делах и учебе их ребят…

Ученики у меня и потом всегда были деревенские, классное руководство — в деревенских классах. И, надо сказать, что ребята мои всегда были хорошие, простые, трудолюбивые, работящие, всё умели, а трудных и вредных обычно не было. Помню только, один трудный парень один был из Трифоново – в окна влезал на уроки, дисциплину нарушал, не слушался. Еле-еле мы его дотянули до 8 класса, а потом ушел он…Остальные мои ученики меня слушались, уважали. До сих пор у меня очень хорошие отношения со всеми: они ко мне приходят в гости, навещают, звонят, помогают в чем-то, если надо… Иногда встречу кого-нибудь на улице: «Ой, Римма Константиновна, вы меня помните?» А я уж иногда и узнать не могу. Изменились все, но вспоминаю, когда назовутся.

Я со своими классами всегда ездила на картошку сама, никогда не отказывалась: с детства привыкла ходить по полям, для меня это было легко. Ребята мои работали хорошо, весело, дружно, вели строгий учёт: считали ведра, количество телег и количество убранных соток. Мои классы награждались туристическими путевками за призовые места, и я всю страну объехала вместе с ребятами.

В коллективе, когда я устроилась работать, учителя встретили меня хорошо, доброжелательно: Свяжин Ф.М., Абакумов В.Н., Косырева Т.П., Карелина Н.П. Сразу влилась в коллектив. В целом, коллектив был дружным. Вместе отмечали большие праздники, юбилеи. Очень нравилось, как дружили Валентина Ивановна Мордванюк и Валентина Ивановна Лихачева. Они всегда были вместе. Иностранцы всегда были дружными.

Мы с Ниной Павловной Карелиной сдружились и поддерживаем отношения до сих пор – перезваниваемся, переписываемся. Когда она приезжает, то бывает у меня в гостях. Я всегда была в стороне от порой напряженных взаимоотношений в коллективе, никогда ни с кем не конфликтовала, старалась со всеми быть ровной, к разным ситуациям относилась с юмором, поэтому у меня отношения со всем учителями и с учениками были нормальные. Ни на кого никогда не обижалась.

О школе вспоминаю хорошо, с благодарностью: работа была трудная, но интересная. Не жалею ни об одном дне своей работы в школе. Сейчас стараюсь быть оптимистичной, часто встречаюсь с коллегой Лотовой Александрой Ивановной.

Ходим друг к другу в гости, о болячках не думаем, поддерживаем друг друга, поём вместе старые песни. И жизнь продолжается!

Римма Константиновна исполняет куплет своей любимой песни:

Помню во время войны, наш дом стоял на берегу реки Сураж (приток Волги), мобилизованные солдаты , переправившись через реку, сплошным, нескончаемым потоком шли и шли на Москву, а оттуда на фронт. Они останавливались отдохнуть в нашей деревне, у нас дома они часто бывали, обедали. И родители, сестра мамина (она была военным врачом) и бабушка всё, что было в печи, выставляла на стол. Кормили всех, как могли, хотя и у самих было еды мало, ведь нас было 7 человек. И так было в каждом доме в нашей деревне. У солдат, конечно, был свой паёк, хлеб, но другой еды не было, а они совсем молодые, двадцатилетние, сами еще как дети! Вот все жители их и кормили, пока они добирались до Москвы. Сейчас такого нет… Отношения между людьми совсем другие стали… Каждый за себя… Помню, у них в пайке были даже конфеты, но так мало, что далеко не всем доставалось, и они их разыгрывали, как фанты: «Кому?» — «Петьке!» -«Ваньке!» И ведь и нам перепадали эти конфетки. Бабушка нас выгонит из избы, чтоб не мешались под ногами, но мы все равно пробирались, пока она не видит, и солдаты угощали нас своими конфетами… Так мы и питались во время войны вместе с солдатами… А всю войну через нашу деревню шли войска, солдаты оставались у нас и ночевать и всегда помогали нам в хозяйстве, если позволяло время…

А вообще, в биографии моей –жизнь во многих местах нашей страны…

Я родилась в 1932 году в Нижнем Новгороде, по-другому – в Горьком. В это время папа заканчивал сельхозинститут, учился на зоотехника, а мама работала в школе учителем начальных классов. Когда отец окончил институт, его отправили работать в Вологду. Я прожила в Вологде 5 лет. Там нам дали квартиру, папа работал по специальности, зоотехником, он и коллеги его выращивали племенной скот, и особенно — племенных жеребцов. Жили все семьи зоотехников в одном двухэтажном доме, жили очень дружно, вместе гуляли, вместе ходили на бега – соревнования племенных коней. Я вместе с папой ходила на все соревнования и видела этих красавцев – глаз не оторвать!

Это была вторая половина 30-х годов… Вдруг случилась какая-то «перестройка» (это потом мы узнали о времени «ежовщины», а тогда мы ничего не понимали, что произошло). Началась ликвидация всех животноводческих хозяйств в Вологде. Начались аресты людей. Аресты происходили ночью. Приходили люди в форме, громко стучали в двери, забирали и уводили с собой специалистов – сотрудников конезавода. Их признали врагами народа. Специалистов, которых забрали первыми, расстреляли сразу всех до одного, без суда … Папа не попал в первую волну арестов. За ним пришли через неделю – полторы. Нас разбудили, подняли, я прижала к себе маленьких сестренок (одна недавно родилась – другая на 3 года младше меня), мы ничего не понимаем, что случилось… Обыскали всю квартиру, папу забрали. Всё. С ним связи никакой нет… Мы не знаем: жив папа или его тоже расстреляли… Слух прошел, что их тоже расстреляли без суда и следствия. Мама тогда работала еще в вечерней школе, и у нее были взрослые ученики, среди которых учились и сотрудники милиции. Они-то потихоньку и шепнули ей, чтобы не верила слухам – папа жив, их держат в тюрьме. Потом стало известно, как их избивали, чтоб они сказали что-нибудь против Советской власти. Началось расследование, откуда-то издалека приехал сотрудник милиции – следователь, начались проверки, запросы, допросы. Потом был суд. Папу полностью оправдали, реабилитировали. И всех, кого не успели расстрелять, реабилитировали. Страшных 17 месяцев мы пережили, когда все говорили, что папа наш – враг народа. Оказалось, что враг пробрался где-то там, наверху, и на основе его доносов, была дана команда уничтожить всё племенное коневодство, всех племенных жеребцов. А когда уничтожили жеребцов, пришел приказ расстрелять всех специалистов. Всё-таки в результате расследования это выяснилось, был выявлен настоящий враг, и оставшиеся в живых специалисты были реабилитированы и восстановлены на работе. Но папа сразу же после освобождения уволился, и мы уехали с севера. Мне было тогда 6 лет.

Приехали жить в город Ядрин. Это в Чувашии, между Горьким и Чебоксарами. Город небольшой, старинный, очень красивый. Папа там устроился работать в школу директором и одновременно поступил в учительский институт, а после его окончания перешел работать заведующим районо, и так он до пенсии работал там. Дома мы его не видели: район был большой – папа уходил-приходил. Он ездил по всем деревням, по всем школам. Мы были в основном с мамой. Сначала мы жили под городом Ядриным, в деревне. Мы тогда даже держали корову. Меня летом разбудят рано-рано, парного молока мне дадут, я выпью и опять ложусь спать. Там у нас был еще огромный сад – яблони, вишни, сливы – много-много всего. Здесь таких садов нет… Простор для игр у нас, детей, был огромный, все детство у меня прошло там, на ядринских просторах, в саду, на лугах, в лесу, у реки, на площади возле церкви. А в сам город мы переехали уже тогда, когда папа стал работать в районо. Там нам уже дали другую квартиру.

В Ядрине я окончила школу в 1951 году, потом поступила в учительский институт, и после его окончания, в 1953 году, меня сразу же направили на отработку. Нам предложили или Горьковскую область, в деревню, или в Иркутск. Мы, 5 человек девчонок, взяли направление в Иркутск, а мальчишки поехали дальше – в Хабаровск. В Иркутске, точнее — под Иркутском, в сельской школе, я отработала 3 года. Школа была очень хорошая, ребята у меня были очень хорошие. Но как только срок отработки закончился, мы с одной девчонкой-сокурсницей решили переехать поближе, в Омск. Приехали туда, устроились работать тоже в школу, но только в вечернюю, ШРМ.

Я уже в то время была замужем, муж заканчивал высшее военное училище, и, когда он окончил его, то взял направление на службу в Качканар, потому что там давались квартиры. Мы получили там сразу трехкомнатную квартиру, он устроился работать в органы внутренних дел, а я устроилась работать преподавателем в Качканарский филиал Нижнетагильского строительного техникума. Там работа у меня складывалась хорошо, учащиеся меня уважали, в гости друг к другу ходили, долго помнили меня, у них были уже свои семьи, даже послали потом подарки – картину, которую я до сих пор храню. Они мне подарили ее, когда я уже в Пышме жила.

Муж много лет проработал в Качканаре в органах милиции, а я — в техникуме. Когда Качканарский комбинат был построен, руководящиеся строительством кадры, специалисты стали разъезжаться, и мужу тоже дали направление на выбор: или в Богданович, или в Пышму. Муж сначала приехали в Богданович, там нам давали квартиру в половине дома, а в другой половине жили заключенные. Мне стало страшно, я не захотела с ними жить в одном доме, и мы решили ехать в Пышму. Здесь нам дали квартиру сразу же вот в этом, доме на улице Строителей, который только что сдали, даже еще кое-где были недоделки. Мы заехали в него, и вот с тех пор по сей день живу в этом доме. Так вот и оказалась в Пышме.

Когда приехали в Пышму, в 1971 году, я сразу же пошла устраиваться на работу в школу. Там как раз увольнялась какая-то учительница математики, бросив классы и классное руководство. Вот я ее классы взяла и выпустила потом их через 4 года, в 1975 году. Это мой первый выпуск. Взяла я тогда 4 класса, классы были большие, потом после 8 класса часть ребят ушла, а остальных соединили в 3 класса.

Чтобы помнили люди

Вся жизнь её - школа

Воспоминания Остапенко Риммы Константиновны, учителя математики, ветерана педагогического труда