Лепихина (Зырянова) Надежда Афанасьевна,
выпускница 1976 г.,
учитель русского языка и литературы, ветеран труда

р.п. Пышма

Произношу слово «школа», и сразу в сознании не просто всплывает, а звучит строчка из любимой с детства песни «…родная Пышминская школа…», и на душе становится тепло и радостно, а память уносит в далекие школьные годы, и слышу дружный хор детских голосов, громко и с каким-то упоением поющий припев песни о родной школе:

Школа, родная Пышминская школа!
Славим трудом и учебой тебя,
И мы обещаем, делом оправдаем
Быть достойными всегда!

Как мы любили «грянуть» этот припев на пионерском сборе, или где-нибудь в походе, или даже просто на какой-нибудь дружеской «тусовке», как сейчас говорит молодёжь.

Автором песни был наш учитель пения Щемелев Иван Алексеевич. Именно он создал это простое, незамысловатое творение, которое на многие десятилетия стало гимном Пышминской средней школы и до конца осталось в сердцах учеников 60-70-х годов. И начинали мы уроки музыки всегда с этой песни, учившей любить свою родную школу и пионерскую дружину.

И только сейчас, сквозь призму прожитых лет, видишь и понимаешь, что именно такие, незаметные на первый взгляд, факты, а также самоотверженный труд наших педагогов учили нас, юных, патриотизму, дружбе, любви к своей школе, учили быть людьми…

1966-1976 годы, далекие школьные годы… Далекие, но такие близкие, ведь они хранятся в памяти как одно из самых лучших, ярких жизненных воспоминаний. Сорок с лишним лет прошло после окончания Пышминской средней школы, но помнится всё, как будто это было вчера… Как в знаменитой песне: «Нет! Не забудет никто никогда школьные годы»…

Нашей параллели посчастливилось учиться в 4-х школьных зданиях. Их мы называли «маленькая школа» (начальные классы), «длинная школа» (средние классы), «двухэтажная школа» (старшие классы), «новая школа» (нынешнее здание школы). Обучение в каждом здании по очереди ассоциировалось тогда с новым жизненным этапом – этапом взросления. Как нам хотелось тогда поскорее перейти учиться в другое здание школы и поскорее стать взрослыми!

В каждом старом здании школы было своё очарование, своя особая атмосфера.

До сих пор хорошо помню «маленькую школу», которой давно уже нет, ее деревянное крыльцо, большой двор с растущими в нем огромными тополями. Когда заходишь ранним зимним утром в коридор школы, то сразу чувствуешь легкий запах дыма от дров, весело потрескивающих в круглых печках. Иногда, прижавши озябшие ладошки к теплому металлу печи, мы грелись, придя с улицы. Кстати, дежурный класс всегда помогал приносить дрова школьной техничке.

В коридоре во время перемен мы играли в «ручеек», в «глухой телефон», «классики» и другие детские незамысловатые игры. А раз в неделю проходила октябрятская линейка, на которой подводились итоги учебы за неделю. Звонкий школьный колокольчик звал всех нас на урок и был таким долгожданным, когда уж очень хотелось на переменку.

Кажется, этот колокольчик всё еще весело звенит в начале и в конце каждого учебного года, и уже много-много лет его звон становится прощальным для многих поколений выпускников Пышминской средней школы.

Помню огромные, как тогда казалось, кабинеты с маленькими партами, черную деревянную доску, большие окна с голубыми рамами, белые шторы… А самое главное – в памяти возникают лица одноклассников-малышей и родное улыбающееся лицо первой учительницы Малюковой Валентины Александровны, второй нашей мамы…

С «длинной школой» тоже связано много воспоминаний. Чего стоил только длинный коридор – вот было место, где можно разбежаться так, что в ушах свистит ветер! Правда, редко это удавалось сделать… Сразу получали замечание от дежурных с красными повязками на руке: «Не бегай!» Да и строгую техничку тетю Аню побаивались, ведь у нее была длинная палка с гвоздём, которой она дотягивалась до кнопки электрического звонка. Иногда она этой палкой грозила особо шустрым мальчишкам, чтоб не бегали, не кричали и не устраивали потасовок в коридоре.

А какими вкусными были «гребешки» с сахаром, бутерброды с котлетами и газвода, если, конечно, удавалось их купить в буфете во время переменки!

Здесь же, в коридоре проходили традиционные смотры строя и песни, на которых наш класс всегда завоевывал 1 место. Проходили и пионерские линейки. На них дежурные классы отчитывались за своё дежурство и называли фамилии нарушителей дисциплины. Да не так просто называли, а в стихотворной форме или исполняли сатирические частушки. До сих пор помню одну, которую пела на линейке:

Гобов курит часто-часто
И не знает, что опасно!
Лет в пятнадцать будет он
Настоящим стариком!

Несладко тогда приходилось нарушителям дисциплины. Не очень уютно они себя чувствовали, когда называли их фамилии. Да еще и на заседание Совета дружины в пионерскую комнату вызовут! Там «пропесочат» пионеры-активисты, что в следующий раз подумаешь, нарушать дисциплину или нет. Вызывали и двоечников, строго спрашивали за двойки, давали срок на исправление и, если нужно было, «прикрепляли» к отстающим хорошистов или отличников, чтоб они контролировали учебу и помогали выполнять домашнее задание. Правда, иногда «контролеры» «особо одаренным» просто давали списывать, устав объяснять им материал, а потом вместе бежали куда-нибудь по своим школьным делам – собирать макулатуру или металлолом, к какой-нибудь подшефной старушке складывать в поленницу дрова или чистить двор от снега.

Самым интересным кабинетом в «длинной школе» был кабинет биологии. Он как маленький дендрарий! Каких растений там только не было! А самое главное – там весело щебетала какая-то птичка, жили ёжик, черепаха и стоял маленький аквариум с рыбками.

А наш кабинет — кабинет географии, ведь классным руководителем стала Мордванюк Валентина Ивановна, учитель географии. В кабинете были высоченные, под потолок, шкафы со стеклянными дверцами, а за ними (о чудо!!!) — разноцветные таинственные минералы! Как хотелось их подержать в руках, хотя бы чуточку прикоснуться! Но это делать было нельзя. Их показывали только на уроке. Они таинственно блестели за стеклом. Помню, как однажды я забралась на узенькие выступы шкафа и через стекло рассматривала эти загадочные камни, читала их непонятные названия. До сих пор иногда снится, что я ползаю по этому шкафу и рассматриваю камни.

В памяти встают уроки музыки:

кабинет, красивый, чистый, с белыми партами, — все сделано руками нашего учителя музыки, — и он, Иван Алексеевич, стоящий перед нами с большим перламутровым пятнистым аккордеоном. Он аккомпанирует нам и самозабвенно поет вместе с нами свою песню:

Дружина имени Чапаева, Словно дружная семья!

Как громко, дружно и задорно мы тогда пели под аккомпанемент его аккордеона!

Но на хор ходить мы не любили… Старались сбежать… Нас туда «загоняли»… Перекроют коридор второго крыла здания дверями, и никуда не денешься… Приходится идти… Как хочется сейчас попеть в этом школьном хоре!

Когда стали чуть постарше, пели с одноклассницами современные тогда песни в ансамбле у Виталия Ивановича Щемелева и даже ездили выступать с концертами в разные деревни района. В то же самое время родился и школьный вокально-инструментальный ансамбль «Уральские зори», который потом переименовали в «Мечтатели». Им руководил тоже Виталий Иванович. Ансамбль полностью состоял из наших мальчишек-одноклассников. Именно этот ВИА определил дальнейшую судьбу одноклассника Владислава Агафонова, который стал профессиональным исполнителем своих песен, автором, композитором.

В здании двухэтажной школы мы проучились всего 1 год. Здесь сдавали экзамены за 8 класс. А в первый раз мы входили в двухэтажную школу с волнением и трепетом… Ведь в ней учились совсем взрослые ребята, выпускники. Да и само здание как легенда… Там школьный музей, которым руководил Алексей Кононович Мараев, большая школьная библиотека с мудрым библиотекарем Демидовой Александрой Акимовной, там знаменитый школьный народный театр «Березка» под руководством Кремлевой Ольги Николаевны… Там кабинет директора Свяжина Федора Михайловича… Везде вдоль стен — выставки многочисленных красивых кубков, вымпелов, грамот. Торжественно стоят знамена… Сама атмосфера настраивает на серьезность, заставляет подтянуться. Хотя… побегать мы и здесь сумели, особенно вокруг печки на втором этаже, рядом с кабинетом физики, а от печки стремительно вниз по старой скрипучей лестнице. Мальчишки умудрялись спрыгивать с нее через перила в узкий проход к запасному выходу. Это чтобы невзначай кубарем не скатиться прямо в учительскую.

Наш кабинет – кабинет физики, ведь в старших классах у нас классным руководителем стала Павлова Нелли Ивановна. Каким он казался большим, да еще и с кафедрой!

Помню огромный школьный двор. С краю – низкие и высокие турники, на которых мы летом любили висеть вверх ногами, а посередине зимой заливали хоккейный корт, который освещался по вечерам огромным прожектором. Именно здесь я научилась кататься на коньках! Так было весело и интересно, особенно когда рядом катались мальчишки-одноклассники. Ведь это была пора первой влюбленности… Мы проводили на корте почти все зимние вечера, шли домой, еле волоча ноги от усталости.

Здесь, на школьном дворе, 1 сентября и 25 мая всегда проходили общешкольные торжественные линейки. Первый звонок, последний звонок. Помню, что, когда я училась в первом классе, вместе с одноклассником бежала по кругу вдоль учеников и звонила в школьный колокольчик, украшенный красным бантом. Мне это посчастливилось сделать и 1 сентября, и 25 мая, ведь я была тогда самой маленькой из девчонок в параллели.

Двор украшен разноцветными флажками, живыми лесными и луговыми цветами. Красиво, празднично, многолюдно… На торжественных линейках весной выносили и передавали знамена, многочисленную технику – машины, трактора, даже комбайн. До сих пор слышу торжественный голос директора и слова, проникающие в самое сердце, в самую душу, и ощущаю какой-то внутренний трепет от собственной взволнованности и значимости происходящего момента. Били барабаны, трубили горны, громко звучала музыка… Как это было торжественно, волнующе! Все нарядные: девчонки — в белых фартуках, мальчишки — в белых рубашках. Огромное количество людей – родителей, гостей. У всех улыбающиеся и немного грустные лица…Незабываемые моменты…

В «новой школе» мы проучились 2 года. Чтобы новое здание школы было пущено в срок, нам пришлось помогать строителям. Часто организовывали субботники по уборке строительного мусора из помещений, по благоустройству школьной территории. Мы работали и мечтали, какой огромной, светлой, уютной у нас будет «новая школа», пущенная в эксплуатацию в год 100-летнего юбилея Пышминской школы. Учиться в ней мы будем в одну смену. Да. Она такой и стала. Вся новенькая, пахнущая краской, большая, светлая, с новой мебелью, оборудованием… Фойе с колоннами, лингафонный кабинет немецкого языка, кабинет химии, в котором к каждой парте была подведена вода и вмонтирована маленькая раковина, медицинский кабинет, большая светлая библиотека, огромный спортивный зал, кинозал, фильмотека, столовая, теплица… Как всё это было необычно после старенького здания «двухэтажной школы»!

Торжественно отметила Пышминская школа свой 100-летний юбилей! Было много гостей, поздравительных речей, подарков. Помню взволнованные и растроганные лица педагогов, директора, завуча Тамары Ивановны Косаревой. Она тогда руководила и школьной бригадой. Какую гордость за школу, за ее достижения тогда испытывал каждый из нас – и учителя, и ученики! К 100 – летнему юбилею школы Свердловской киностудией был снят документальный фильм «Пышминские уроки». Как здорово, что он сохранился! Бережно храню диск с переписанным на современный носитель фильмом. Это память…. Там есть кадры, где на мгновения появляется и мой образ – тогда я была комсоргом класса.

Как яркие кадры из фильма возникают воспоминания о сдаче экзаменов, выпускной. Много еще можно вспоминать… об уроках, об учителях, многих из которых уже нет, о разных внеклассных мероприятиях, вечерах, походах, о работе и отдыхе в бригадном лагере, о поездках…

Удивительное было время, счастливое! Время детства и юности…

Пышминская средняя школа определила всю мою дальнейшую судьбу. Я поступила и окончила заочно педагогический институт. Проработала в родной школе ровно 30 лет. Сначала была старшей пионервожатой, воспитателем группы продленного дня, учителем русского языка и литературы, заместителем директора по учебно-воспитательной работе. У меня много благодарных выпускников… И это радует душу и греет сердце! Понимаю, что оставила в душах своих учеников какой-то след, у каждого свой. У них – своя дорога, но все они — носят гордое звание — выпускники Пышминской средней школы!

Пышминская школа действительно мне дорога. С ней связана вся моя жизнь!

Ровно 50 лет назад я окончила Пышминскую среднюю школу, 8 классов. Сдала экзамены за основную школу и, получив аттестат, ушла во взрослую жизнь. Если бы вернуть эти годы, никогда бы не ушла из школы, училась бы и дальше. Но…увы!…

И, как будто было это вчера, вспоминается пятый класс, когда мы, окончив Пульниковскую начальную школу, приехали в Пышму.

Класс был собран из деревень: мы и детишки из Катарача. Нам дали молодую, только что окончившую институт классную руководительницу Свяжину Ольгу Фёдоровну. Мы, наверное, много унесли у неё здоровья. К учёбе относились не все сознательно. Дисциплина оставляла желать лучшего – это мягко говоря. Часто мальчишки срывали уроки. Ну, и чего греха таить, мы, девчонки, иногда просто вместо уроков уходили к перекидному мосту и проводили время там, пока шли занятия в школе, потому что в интернат мы должны были вернуться только после окончания уроков. Там нас ждали воспитатели Хвостова Галина Васильевна, Меньшенина Антонина Алексеевна и Долгачёва Любовь Алексеевна. Они были строгими, контролировали нас и всегда спрашивали с нас дисциплину и оценки. После обеда в классной комнате делали с нами домашнее задание. Наверное, все, кто жил в интернате, остались очень благодарны нашим воспитателям.

Раз уж начала писать про интернат, то нельзя не сказать про нашу столовую и наших замечательных поваров – тётю Аню и тётю Надю Щелканову. Для них мы были самые лучшие и самые красивые. Они не только нас вкусно кормили, но и к каждому из нас находили свой подход и говорили тёплые материнские слова. У нас в столовой было установлено дежурство: мальчики носили дрова (так как было печное отопление), а девочки чистили картофель и мыли посуду.

Про интернат мы даже сложили частушку:
Интернат, интернат,
Деревянно здание!
Научил нас интернат
Бегать на свидание.

Мы все росли, взрослели, каждый ученик по-своему был интересен. У каждого из нас появлялся свой любимый предмет, а с ним, конечно же, и Учитель.

Нашу классную Ольгу Фёдоровну любил весь наш класс. Она очень старалась, чтобы мы везде участвовали, поэтому серьезно готовились к школьному смотру строя и песни и к игре «Зарница». Ольга Фёдоровна приглашала нас к себе домой. Мы у них дома шили пилотки для всего класса, санитарные сумки. А мама Ольги Фёдоровны, Анна Павловна, угощала нас чаем.

Хочется написать и про родительские собрания. Наши родители никогда их не посещали, поэтому наша Ольга Фёдоровна в выходной день приезжала на рейсовом автобусе в деревни и обходила семьи всех учеников, которым нужно было подтянуться в учёбе и в дисциплине и беседовала с нашими родителями о нас.

В шестом классе, я помню, к нам пришли новые ученики: Белькова Таня, Чистополова Ольга и Ульянов Алексей. Они хорошо учились, были активными и организованными, и мы стали за ними тянуться в учёбе, и у нас получалось! Очень жаль, что мы не посещали никакие кружки по интересам, потому что в субботу нас увозили домой. По этой же причине мы даже не остались на выпускной вечер. Жаль!!!

В девятый класс из нас пошли только несколько человек, а остальные, в том числе и я, пошли работать и среднее образование уже получили в вечерней школе. Но все мы с огромной благодарностью до конца своих дней будем вспоминать своих любимых учителей: Свяжину Ольгу Фёдоровну (математика), Мараеву Нину Михайловну (русский язык и литература), Мордванюк Валентину Ивановну (география), Лихачёву Валентину Ивановну (история), Белую Ираиду Дмитриевну (немецкий язык), Беляеву Эмму Павловну (биология), Хребтову Надежду Алексеевну (рисование),Шемякина Алексея Анатольевича (физкультура), Павлову Нелли Ивановну физика), Косареву Тамару Ивановну (химия), Щемелева Ивана Алексеевича (музыка). О каждом из них могу сказать: они УЧИТЕЛЯ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ!!!

Е. Лужбина: Я пришла в Пышминскую школу в третьем классе, и на 8 лет эта школа стала для меня родной. «Маленькую» школу я уже не застала, начала учиться сразу в «длинной». На всю жизнь она осталась в моей памяти теплой, светлой, просторной. Наверное, в этом есть большая заслуга нашей первой учительниц Юриной Лидии Алексеевны. Настолько она была внимательной, все понимающей, всегда готовой прийти на помощь в трудную минуту учёбы.

Коллектива учителей Пышминской средней старался всесторонне развивать детей. Работали кружки по интересам. Я почему-то выбрала фотокружок (фотография), видимо, тогда мне это было интересно. Пели в школьном хоре. Каждый год участвовали в школьном конкурсе- смотре строя и песни. Наш пионерский отряд носил имя Щорса. Эту песню про красного командира я до сих пор помню. Смотры, линейки – жизнь кипела!

В. Меньшенин: Вспоминаю, как в начальной школе было такое, что в каждом классе был свой «санитар», который каждое утро по прибытии учеников в школу проверял, как вымыты уши, шея, руки, чистый ли воротничок рубашки. А еще помню, как на переменах нам из школьной столовой приносили и продавали какие-то вкусные кральки и булочкии, которые стоили 5 копеек. А родители выдавали нам деньги, чтобы мы их покупали и ели, но мы умудрялись иногда эти деньги сэкономить и купить что-нибудь для души.

Е. Лужбина: Закончилось начальное обучение – на память нам осталась общая фотография с нашей первой учительницей.

С пятого класса началось кабинетное обучение, и это тоже было интересно, ведь каждый кабинет был оформлен согласно своему названию – биологии, истории, географии, литературы, математики… Сколько было шума, толкотни, когда мы по расписанию переходили из одного кабинета в другой.

В. Меньшенин: Что касается военно-патриотической подготовки, то это было для нас самое главное в учебном году. Мы усиленно готовились к строевому параду – смотру строя и песни. Строевой марш, голос командира, выполнение команд, строевая песня, форма – во всём это проявлялась гордость за нашу державу, любовь к нашей Родине. И конкурс между отрядами был всегда такой напряженный, что судьям было очень сложно выявить победителя, настолько хорошо готовился каждый пионерский отряд.

Е. Лужбина: Но вот закончился 7 класс, и мы перешли в двухэтажную школу, в которой проучились всего 1 год. Это было так волнительно, когда мы начали учиться в этом здании, ведь здесь учились уже взрослые ребята, выпускники! Да и некоторые наши восьмиклассники тоже считали себя выпускниками. Но основная часть ребят не собиралась расставаться со школой.

Во дворе этой школы была спортивная площадка, где можно было не только заниматься на уроках физкультуры, но и заниматься вне уроков и зимой, и летом. Зимой спортивная площадка превращалась в большой каток, на котором с удовольствием катались все. Именно тогда, в юности, многие из нашего поколения пышминцев научились кататься на коньках, несмотря на то что даже и не было тогда хороших коньков: «снегурки» на валенках, а ботинки на коньках считались роскошью и передавались от старших ребят младшим.

В этой школе, на первом этаже, были музей, библиотека, в которой я перечитала, кажется, все книжки. А еще здесь был школьный народный театр «Берёзка» по руководством Кремлёвой Ольги Николаевны, в который я ходила до самого окончания школы. Если бы не уехала учиться после школы, то продолжала бы ходить еще долго. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие! Мы сами шили костюмы, репетировали, а потом выступали. Ездили по всему району со спектаклями. До сих пор помню свои роли в спектаклях «Царевна Несмеяна», сценах из «Мёртвых душ», в «Женитьбе Бальзаминова».

И вот, наконец, новая школа. И опять мы не остались в стороне. Постоянно выходили на субботники по уборке строительного мусора из помещений, по благоустройству территории, сохранились фото с наших субботников.

В новой школе мы проучились 2 года. Просторные классы, светлые широкие коридоры, огромный спортивный зал, столовая, кинозал. Но главное, — это всё-таки тот коллектив педагогов во главе с директором Свяжиным Фёдором Михайловичем, который вёл нас все эти годы на пути взросления.

В. Меньшенин: В старших классах парни начали обучаться механизации, и большинство получили права тракториста водителя автомобиля, благодаря учителю и наставнику Слободскову Алексею Ивановичу. Многие ребята связали свою жизнь с этой профессией. При всём этом мы испытывали большое удовольствие, когда проживали в трудовом лагере производственной бригады. Это было безумно интересно и романтично: первая любовь, танцы, раскрашивание зубной пастой, беспокойство учителей за нас. И все это было в бывшей школе искусств, сейчас там ее нет, а на этом месте строится новое здание школы.

Е. Лужбина: Хочу рассказать о трудовом воспитании. Каждый год осенью мы выходили в поля убирать урожай, выращенный нашей школьной бригадой. И было это всё совершенно не в тягость! Брали с собой из дома еду и после работы уходили на берег реки. Играли в различные игры, много смеялись. Ездили и на комсомольские субботники в овощехранилища, где перебирали и убранный картофель. Сохранилась у меня и фотография, сделанная в Тимохинском овощехранилище.

Эта любовь к выездам на работу, а затем на природу осталась с нами на всё время. А как только наши мальчики сели на мотоциклы, стало совсем всё просто. Загружали нас, девчонок, — и вперёд! Волейбол, бадминтон, «цепи кованые», чехарда и …печёнки!

А в каникулы школа возила учеников в экскурсионные поездки по стране. Так в 1973 году наш класс побывал в Киеве, Каневе. На фото есть наша туристическая группа. На следующий год сборной группой съездили в город-герой Волгоград.

1976 год. Вот и закончились школьные годы, но навсегда остались они в нашей памяти, в душе, в сердце…

Что осталось в памяти через 50 лет, кроме заезженных фраз о лучшем в мире советском образовании? Что от него, лучшего в мире, могу вспомнить сейчас? Первым делом всплывают эмоции. Улыбки, и наоборот…

Ольга Федоровна Свяжина

Картинка в памяти: румяный красавчик, двоечник с задней парты Сашка Р., на две головы выше Ольги Федоровны, стоит у доски, несет себе что-то там свое двоечное, а Ольга Федоровна, стройненькая куколка в плиссированной юбочке, ему снизу вверх свое коронное: Думай ладом!

Улыбалась она редко. Но если уж улыбнется – непередаваемая улыбка.. светлая, добрая… Ольгу Федоровну я любила. А вот алгебру – нет. Хотя все было понятно, справлялась вполне. Скучно просто. Алгебра казалась не трудной, но нудной… Эти километровые примеры, голые цифры… Задачи текстовые, куда ни шло еще, — там хоть какие-то образы были, а примеры, где голые цифры — тоска… А геометрию – наоборот. Теоремы доказывать интересно было, нравился процесс. «Дано, доказать, доказательство…» И потом, на протяжении жизни, не раз эта схема помогала, в других ситуациях, жизненных…

Валентина Ивановна Лихачева

Вот тоже – просто человеческое. На ту же тему… В старых записках своих нашла.

«Иногда к нам в гости приходят две подруги, Маша и Галя. Очень дружные, мы с ребенком их обе любим… Она прямо прыгает от радости, когда они звонят у двери: можно к вам? Но сегодня Маша одна пришла. Сидели в саду, болтали о чем-то.

Потом на школу перешли. Вспомнила я учительницу истории, Валентину Ивановну Лихачеву. Помню, самый первый урок, когда она пришла к нам. В пятом классе. «Так, ребята…» Вот только эти «так, ребята…» и остались в памяти от ее уроков. Больше ничего. Уроков не помню… Но врезался в память такой случай. Иду как-то по улице. Она навстречу. Я, как и положено вежливому ребенку, говорю: Здравствуйте, Валентина Ивановна. И тут она ТАК! улыбнулась, ПРОСИЯЛА прямо! – как будто никто с ней никогда не здоровался на улице… просто так. И мне ТАК! Понравилось! КАК! она улыбнулась… Что для меня с тех пор стало огромным удовольствием просто здороваться с Валентиной Ивановной…

Сидим за столом, муж говорит: «Может, я свожу бабушку (он не в этой школе учился) в больницу? Видимо, очень плохо ей… А вдруг перелом?» Увез, я осталась. Через некоторое время звонит – ее не принимают, рабочий день закончился. Говорю – оставь ее там сидеть, и приезжай за мной. Приехали, врываюсь в кабинет хирурга, (не знаю, на кого я там наехала): Как это Вы ее не примете? – У меня, между прочим, рабочий день закончился. Везите свою бабушку домой, завтра приходите. Вы соображаете, что Вы делаете? Это не моя бабушка! Ей 87 лет, она одинокая, куда мы ее сейчас повезем? Что с ней будет до завтра? У нее же явный перелом! Нет, Вы у меня отсюда не выйдете, пока ее не посмотрите! Я тут ночевать останусь, а Вас не выпущу!… В общем, посмотрели ее, сделали снимок, наложили гипс… Увезли мы ее домой, а там уже к ней приходили помогать те, кто за ней обычно ухаживает…

Рассказывает она о своем «нападении» на хирурга – а я представить ее «нападающей» на кого-то не могу: Такая она хрупкая, утонченная женщина, очень вежливая и интеллигентная. Говорю — да… если бы так никто и не подошел — свалилась бы она там в обморок, наверное… от болевого шока… И как живая встает у меня перед глазами Валентина Ивановна – тихая, терпеливая… никого не беспокоит своей сломанной рукой…

Дочка моя рядом сидит, конечно, слушает… Тоже, как обычно.

Пословица есть: «Друг моего друга – мой друг». Здесь можно немножко переиначить: друг моей мамы – мой друг. Если тетя Маша пришла и что-то рассказывает – как же можно не слушать?

Другой «друг моей мамы – мой друг – тетя Надя» дала ей книжку почитать, на которой советские дети росли – «Тимур и его команда». Вдохновленный произведенным впечатлением ребенок, согласно обезьяньему рефлексу, тоже создал свою команду – из себя, друзей, племянников, родственников взрослых некоторых… Вот и тетю Машу пригласила: Вы хотите стать членом нашей команды? Та отвечает – смотря, какие дела делать… Ребенок – Добрые… Я – Тетя Маша итак их делает. Других и не бывает у нее…

Дальше разговор перешел на другие темы. Посидели, поболтали, порадовались… Хорошей погоде, хорошим людям. Ушла она. Дочка провожать пошла.

***

Потом уже вспомнила не так давно услышанные слова одной ответственной личности о воспитании ребенка, в дискуссии о моих педагогических установках: будем надеяться, что все будет хорошо… может, у Вас окружение хорошее…

Да. Окружение – хорошее.

Без всякой специальной «педагогики» и литературы… Без изучения образовательных стандартов и концепций разного уровня… без теоретизирования о полноценной «социализации» ребенка … Без всяких «моралей сей басни»… Просто сидя рядом с такой вот тетей Машей – плохим человеком не станешь…

***

А вот — наоборот. Как мне пообещали уши оборвать)

В девятом классе я лежала в больнице. И там одной женщине медсестра уши проколола. Я тоже решила такую взрослую красоту себе навести. Ну и навела. И вот такая вся красивая, в сережках, в школу пришла. Хожу, сама себе нравлюсь… И точно помню даже на какой ступеньке лестницы стояла, когда одна чужая учительница мне грозно сказала: Это что такое? Вот сейчас уши оборву, вместе с серьгами!

Уши мои, слава Богу, не пострадали, но симпатия и уважение к этой вполне приятной женщине поубавились… Тренировка стрессоустойчивости, будем считать)

Но уж точно, мы знали имена всех учителей. Однажды к дочери зашел бывший одноклассник, и тоже что-то про школу рассказывал, и говорил про учителей: физичка, историчка.. Я удивилась, спросила – а как их зовут? Ответил – не знаю.

А вот «попутно всплыло» по географии:

Тоже с дочкой разговаривали, когда она географию проходила… Учебник она читала и радовалась. И как не радоваться — не учебник, а песня! Язык живой, хороший, с юмором — воспринимается, как художественная литература о путешествиях и приключениях. Читает, особо понравившиеся места, — вслух, не может не поделиться… местами хохочет… Даже захотелось ей купить и повесить большую карту во всю стену…

Слушала ее… И вспомнилось, что мне в ее возрасте тоже этого хотелось — карту во всю стену…

И даже я рассчитывала по карте расстояние и время, которое бы потребовалось мне для того, чтобы пройти — пешком!… по придуманному маршруту… Навыбирала себе стран, которые хотелось бы посетить… Сейчас смешно вспомнить, как я эти страны себе выбирала… по КРАСИВЫМ ЛЮДЯМ! Что определялось по фотографиям артистов… Модно тогда было у девочек «артистов копить». Открытки с их портретами, то есть. Сейчас понимаю — не очень мне это было интересно… Скорее, «обезьянничала» за подружками… Надо же было о чем-то говорить. Они увлекались фигурным катанием (то есть смотрением его по телевизору), артистами вот… Были еще и журналы про кино… Где тоже были фотографии киногероев… Индийские фильмы — все от них без ума были… Песни-танцы-солнце… Вот и Индия в моем маршруте тоже была… Почему мне именно пешком хотелось пройти — теперь уже и не помню… Так интереснее, наверное. Да я и вообще любила ходить пешком, всегда… И вот по карте я мерила линейкой расстояние, переводила — по масштабу — в километры… Умножала на примерную скорость мою… И вышло, чтобы побывать везде, где хотелось бы, — потребовалось бы несколько жизней!

А ведь до меня тогда не дошло, что скорость прохождения по реальному маршруту может быть совсем не та, какую ты по улицам развиваешь… скажем, через Гималаи пробираться… да не везде и пройдешь, как по линеечке…

Уроки не вспоминаются, вот такие мечты вспоминаются… но ведь по карте это все считалось, масштаб, расстояние.. Кто-то же меня этому научил? Кто? Работе с картами — Валентина Ивановна Мордванюк. Учитель географии. И скорость мою – откуда-то я взяла, не сама придумала? Задачка уже из другой оперы… Как свою скорость узнать, как время в пути рассчитать?

Походы реальные тоже были… В младших классах однодневные, с Валентиной Александровной, поближе. В старших уже подальше, с ночевкой. Как раз с Валентиной Ивановной Мордванюк, она тогда классным руководителем была у нас.

Физика… Сейчас от школьных лет у меня в памяти осталось только одно: хмурый учитель заходит в класс, молча пишет на доске формулы, потом говорит — списывайте!

Абакумов Виктор Николаевич.

И все. И осталось у меня представление о физике как о чем-то вроде алгебры… занудство какое-то с формулами… Только взрослой уже я поняла, ЧТО потеряла… В совсем другом исследовании меня вынесло на физику… И я осознала глубину своего «провала» в этой области…

Но и здесь сейчас всплывает опять-таки только человеческое. Позже узнала, что этот учитель перенес семейную трагедию… И понимаю сейчас, глядя взрослыми глазами, что для него уже сама способность ходить на работу и думать о какой-то там физике, наверное, была подвигом…

Позже физику у нас вела Нелли Ивановна Павлова. Она мне нравилась – красивая, спокойная… От нее в памяти осталось только это, что она красивая (Нелли Ивановна, не физика) Но физика с ней тоже не проснулась.. Не открылась. Открылась в другое время в другом месте.

Всему свой час, видимо. До физики дорасти надо…

Любопытная штука – память. Десятилетия спустя вдруг выбрасывает на поверхность воротнички Ренаты Васильевны Мараевой… Почему-то мне не только ее красота запомнилась, но и ее вязаные воротнички… Рената Васильевна мне тоже нравилась, ее уроки… Но и саму литературу я любила. Сочинения писать любила. Обложка, нарисованная для сочинения по книге Э.Л. Войнич «Овод», перед глазами встает… Русский – просто не трудно было…

Наверное, не только от учителя восприятие предмета зависит, но и личных склонностей. Так же, как и учителям — разные природные данные достались…

Не всем дан талант яркой речи. Но у Федора Михайловича Свяжина он точно был. Он у нас не преподавал, знали его только как директора, на линейках видели и слышали. Но – снова картинка: как-то мы классом ехали в Свердловск, в театр. На автобусе. Обычно в таких поездках песни пели… А в тот раз с нами в автобусе ехал и Федор Михайлович. И он встал в проходе между сиденьями и начал читать «Мать» Горького. Наизусть. Незабываемо.

Другие картинки

Где школа – просто школа. Без всяких многобуквенных шифровок типа МБОУ и прочих мертворожденных конструкций вместо человеческих слов…

«Маленькая» школа – здание… Начальная. Молоко – фляга в большую перемену, Валентина Александровна всем наливает… Кто его оплачивал – представления не имею… Большой квадратный коридор, хороводы, которые в перемену водила с нами пионервожатая Ираида Васильевна… Летку-енку танцевали… «Длинная» школа – средние классы… Пионерская комната, буфет, пирожки и бутерброды с котлеткой там продавались, гребешки…В пионеры там принимали, на торжественной линейке, в коридоре… Двухэтажка, со скрипучей лестницей на второй этаж – старшие классы…

Самая родная наша Валентина Александровна… Помню, как мы ей всем классом помогали дрова убрать… Дрова лежали за воротами, а сарай для них был во дворе. И вот мы встали по цепочке, и передавали их таким образом: один берет полено из кучи, передает другому и так далее… Все быстро и весело. И никаких даже мыслей об эксплуатации детского труда. Святое дело – родному учителю помочь!

Как-то лежали мы с сестренкой в больнице, а Валентина Александровна приходила нас навещать, пирожки свои приносила, занималась со мной, чтобы я не отстала…

Учитель домой пришел? Учитель – гость дорогой! Почти член семьи…

А не контролер с анкетами и ревизиями имущества, холодильников и шкафов… обеспеченности ребенка… с задачей уличить родителей в чем-то… и прочее «фу»…

Детское восприятие человека: добрый – злой, красивый – некрасивый, скучный – интересный, справедливый – несправедливый, любит – не любит… Просто жили, просто учились, просто любили своих учителей… Или не любили. Учителя воспринимались, как просто люди… Не носители знаний по предметам, а просто живые люди…

И тогда, и сейчас. Когда взрослыми глазами уже смотришь, издалека… «Из взрослого лагеря»… Туда, в прошлое… К кому-то жалость просыпается, сочувствие…к кому-то уважение… Или наоборот.

И сейчас есть учителя, которых уважаешь, независимо от того, к какой сфере относится система образования. Просто по-человечески, за личные качества. И наоборот. Есть и такие, которых ни с какими категориями к детям на пушечный выстрел подпускать нельзя….

Уважение «сверху» спустить невозможно. Как и отнять.

Думаю, ключевое слово – человечность. Всегда.

Детское восприятие человека: добрый – злой, красивый – некрасивый, скучный – интересный, справедливый – несправедливый, любит – не любит… Просто жили, просто учились, просто любили своих учителей… Или не любили. Учителя воспринимались, как просто люди… Не носители знаний по предметам, а просто живые люди…

И тогда, и сейчас. Когда взрослыми глазами уже смотришь, издалека… «Из взрослого лагеря»… Туда, в прошлое… К кому-то жалость просыпается, сочувствие…к кому-то уважение… Или наоборот.

И сейчас есть учителя, которых уважаешь, независимо от того, к какой сфере относится система образования. Просто по-человечески, за личные качества. И наоборот. Есть и такие, которых ни с какими категориями к детям на пушечный выстрел подпускать нельзя….

Уважение «сверху» спустить невозможно. Как и отнять.

Думаю, ключевое слово – человечность. Всегда.

Наш выпускной вечер состоялся в 1976 году. В этом юбилейном году для нашей школы, наш выпуск, также отмечает кругленькую дату – всем нам исполнится по 65 лет. Много это или мало? Для вселенной – это мгновение, для нас же, мальчишек и девчонок, что впервые шагнули в стены небольшой школы в 1966 году для начального обучения, – это вполне симпатичная и весёленькая дата. В пору, когда мы были первоклашками, Пышминская средняя школа имела три здания – это начальная школа, длинная (так мы ее называли) и двухэтажная деревянная школа. Сейчас понимаю, почему не мог знать ребят, что на три-четыре года старше меня. Ведь мы не могли видеться в школьных коридорах, потому что учились в разных зданиях. Несмотря ни на что, Авторитет Пышминской средней школы был настолько высок, что имя нашей школы гремело не только в области, но и в Москве! Дело в том, что была точно спрограммирована работа школьников в ученической бригаде, летняя практика отработки в трудовом лагере. Все это самым великолепным образом сказывалось и на здоровье ребят, и на воспитании личности, и на преодолении трудностей бытия, собственной лени, …да разве все возможно перечислить? Школа по-настоящему готовила не слабаков, а настоящих молодых людей, мыслящих, думающих, понимающих. Нисколько не пытаюсь бросить тень на последующие поколения выпускников, однако школа стала иной, из школьной программы исключены многие наши кумиры – писатели и поэты. Постепенно воздвигнута стена в понимании самой программы школьного обучения. Введена штуковина, которую скорректировали под сокращение – ЕГЭ. Все, что сокращается – это уже говорит о скудоумии, а здесь речь о детях! «Как хорошо мы плохо жили», — это строчка нашего Свердловского поэта Бориса Рыжего… Добавить ничего не хочу.

Как любой юбилей, — юбилей, длинною в СТО ПЯТЬДЕСЯТ лет,- вызывает уважение и любопытство. Уважение начинается с самого порога школы. В годы нашего обучения самым грозным и авторитетным человеком слыла техничка, если память мне не изменяет, то звали ее тетя Аня Казанцева. Не ошибся я, ребята? Это было уже в новой школе, где было чисто, тепло, светло.

Директор школы — очень уважаемый и принципиальный человек Свяжин Федор Михайлович. Слово этого Человека имело огромный вес. Мы, ребята, понимали это. Его лекции всегда с большим интересом слушала любая аудитория. Часто его просили выступить и перед взрослой аудиторией — в актовом зале Пышминского машиностроительного завода, в колхозах района. Знания и пытливый ум Федора Михайловича были уникальными! Более того, всё, что рассказывал нам этот человек, не подвергалось критике и сомнению.

В школе все понимали, что директор тебя видит и… словно сканирует. Оттого в кабинет директора мы входили, когда были «приглашены», с опаской и настороженностью. Сам вызов к директору – это твой шанс услышать о твоей персоне, поведении самую правдивую оценку, искреннюю и точную! Меня вызывали к директору один раз. Случилось это уже в выпускном десятом классе. Было начало весны, после Пасхи, в понедельник. Предыстория этого инцидента самая банальная: мы с ребятами решили посмотреть, что же такое Крестный ход, что это такое — церковь?… Зашел я в кабинет. Никогда не забуду глаза Директора. Его взгляд словно через меня проходит… Конечно, он был очень грамотный педагог и воспитатель, ведь абсолютно точно знал, что это простое любопытство мальчишек – пойти ночью в церковь на службу! Спасибо ему за мудрость!

Кстати, друзья, а ведь Федору Михайловичу, когда он ушел из жизни, было столько же лет, сколько нам сейчас, … а именно: 64 года… Вернулось ощущение далекого детства, где было все просто, где было нам ясно, что будет всё в жизни легко и прекрасно. Никому не дано вернуть прошлое. Надо идти, продолжать свой путь…и бесполезно оглядываться назад, может, лишь для опыта…

Никогда не устану вспоминать и перечислять фамилии педагогов, что вели нас по Школьной Жизни из класса в класс до самого выпуска. Первая учительница – Малюкова Валентина Александровна! Красивая, Волевая, Мудрая! Это тот самый Человек, с именем которого связано наше прекрасное школьное детство. Именно Валентина Александровна привила нам любовь к знаниям, к школе, терпеливо так говорила: «Новокшанчик, работай сам», — когда рядом сидела одноклассница-умница Света Белоногова, у которой всегда можно было списать. Четыре года работала с нами Валентина Александровна, а в пятом классе начались занятия, где каждый предмет вёл свой преподаватель, однако тесную, почти родственную связь с нашей Первой Учительницей мы не потеряли!

Всегда с огромной любовью вспоминаю учителя русского языка и литературы – Мараеву Ренату Васильевну! Было что-то особенное на её уроках. Даже то, как она жизнерадостно и всегда с добрым лицом входила в класс… У каждого учителя есть своя изюминка в части ведения урока. Была такая прелесть и у Ренаты Васильевны. Буквально закончив перекличку и приступив к новой теме, НАША РЕНАТУШКА (пусть она простит меня за этакий вольный стиль), преображалась… Слушали мы и словно перевоплощались, становились героями тех романов, о которых она рассказывала. Может, я неумело как – то описываю эти таинственные действа, только результат по ее предметам был великолепным у всего класса! Сообщу еще то, что именно на ее предметах мы начинали «разговаривать» у доски, а это очень важно! Именно на ее Литературе мы вслух анализировали, размышляли, делились своими рассуждениями… Так умела вести предмет эта замечательная наша учительница! Когда Рената Васильевна ушла в декрет, ее преемником стала Мараева Нина Михайловна, которая была так же неравнодушна и эмоциональна, чем «заражала» и нас.

Алгебру и геометрию вела молодая, только после института, учительница — Свяжина Ольга Федоровна. Педагог, которая была готова заниматься с нами сутки напролет!

Нашим классным руководителем на какой – то небольшой период поставили Мордванюк Валентину Ивановну, одновременно она преподавала нам географию. Добрая и отзывчивая! Вот не помню, чтобы она вспылила или сурово нас наказывала за разгильдяйство, а оно присутствовало, уж поверьте!

Затем нашей классной мамой назначили Павлову Нелли Ивановну и до выпуска она была нашим авторитетом и Ангелом — хранителем. Нелли Ивановна преподавала нам физику и всегда очень внимательна была в моменты, когда проводились опыты на уроке, собственно, как и учитель химии, которую преподавала завуч школы Косарева Тамара Ивановна. Золотой человек, понимающий, и замечательный учитель! Уроки химии проходили интересно! Понимаете, вот если мне химия с её соединениями в моей перспективе жизненной не особо нужна, а, к примеру, моя одноклассница обожает этот предмет и думает связать всю свою жизнь с химией, — так я же должен помогать ей с этим вопросом! До сих пор помню, как Тамара Ивановна пыталась сделать из меня «химика»… Ну не идет мне эта Валентность и период распада этих самых частиц! Другое дело физкультура! Пробежать два – три круга на лыжах в больничном бору, где была проложена лыжня, под руководством учителя физкультуры, нашего тренера по лыжам Шемякина Алексея Анатольевича, — вот это было здорово! Общение с природой, легкий морозец, чистый воздух — все это поднимало настроение и утраивало силы! Хорошую жизненную школу подарил нам Алексей Анатольевич!

Уроки ботаники и биологии вела Беляева Эмма Павловна. Очень интеллигентная и женственная, но есть же предметы, которые интересны, а которые надо тоже знать… Здесь хочется мне улыбнуться, однако Эмма Павловна пыталась сделать всё, чтобы её предмет любили.

Уроки истории вела Лихачева Валентина Ивановна. Заслуженный педагог, строгая и требовательная. Такой мне она запомнилась. Уроки иностранного языка почему-то постоянно вели разные преподаватели и нить, лично у меня, несколько прерывается. Однако Жизни моей было угодно, чтобы в пятьдесят лет я сел за парту и стал изучать английский язык, так как гражданская авиация России модернизировалась, и пилоты пересаживались в кабины современных Боингов, Аэрбасов, Серджи-200, ATR-72, Челленджеров, где все приборы в кабине, вся документация — только на английском языке. В это трудно поверить, но дорогу осилит идущий!

Спасибо Школе! Огромный респект нашим Учителям!!! Низкий поклон всем живым и ушедшим от нас… Великое дело – коллектив Учителей! Я давно дал свою оценку нашим педагогам, которые самоотверженно и свято желали видеть нас, учеников, только отличниками, одаренными и умными! Если что-то у нас не получалось, то учитель оставлял на дополнительные занятия! Учитель не считался со своим личным временем, мы же не понимали этого… Главное, чтобы ученик усвоил новую тему, новую теорему, новые уравнения, т.е. знал предмет! Вот это были принципы Учителей Нашего времени!

И хотя многое сильно изменилось, это гордое имя — ПЫШМИНСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА — исторически состоялось!

От чистого сердца хочу поздравить со 150- летним юбилеем родную Школу, весь Педагогический коллектив, всех ветеранов, посвятивших всю свою жизнь тому, что Дарили Знания Детям! Поздравляю всех Учеников, бывших и настоящих! Школа продолжает свой славный путь! Она в сердцах её выпускников, в сердцах тысяч людей! Это не просто альма-матер, а гордость и достояние Пышмы, Пышминцев и не только!

Спустя почти 50 лет после окончания школы, часто вспоминаются свои школьные годы…Родом я из Речелги. Надо сказать, что учёбой я не блистал и активистом тоже не был. Был, как затравленный зверёк.

Мне повезло, я захватил обе школы: двухэтажную — деревянную и новую — кирпичную. Попал я в Пышминскую школу не как все. Меня выслали из Крутоярской школы на исправление поведения, так как жил я с бабушкой. Учителя посчитали, что она не справляется со мной, и решили направить меня поближе к маме, в Пышму. И начал я свое исправление поведения, наверное, с середины седьмого класса. Мама привела меня в Пышминскую школу.

Федор Михайлович Свяжин, директор, и Тамара Ивановна Косарева, завуч, ведут со мной беседу. Спрашивают, как я собираюсь учиться. Сначала думал отмолчаться. Вижу: этот номер не проходит. Пришлось пообещать, что буду стараться хорошо учиться и вести себя. Фёдор Михалович говорит: «Ничего, я посажу его к своей дочери, и будет он под контролем».

Когда я пришел в свой новый класс, долго озирался по сторонам, ища глазами дочь директора. Которая же из девчонок дочь Свяжина? Каково же было моё удивление, даже потрясение, когда я понял, что она не одноклассница, а мой классный руководитель! Вот так моим классным руководителем стала Свяжина Ольга Фёдоровна. А помучилась Ольга Федоровна со мной до перехода в новую школу, в 9 класс.

Дальше уже «Б» — класс и классный руководитель Мараева Нина Михайловна — учитель русского и литературы. Надо сказать, что её предмет мне нравился, но классиков я не очень любил. Вот так я и получал знания.

В параллельном «А» — классе учились другие речелгинцы: Вова Зубакин, Саша Теплоухов и Таня Лотова. Мы все очень тесно общались Подружился я и с другими ребятами из «А» и «Б»-классов.

Учителя все с пониманием относились к нам, наставляя нас на путь взросления. Спасибо им за это, за их труд и терпение!

Пышминская школа… Звучит гордо – районная! Многих своих выпускников вывела в люди. Многие со школьными правами тракториста начали свою трудовую деятельность. Помогли и уроки начальной военной подготовки, которые вел Мараев Николай Андреевич. Придя в армию, мы уже что-то знали, понимали, благодаря его урокам.

Писать можно много о школе. Самое главное — это слова благодарности всем учителям за их труд и наше воспитание!

Петр Кедровских и Владимир Зубакин

Сто пятьдесят прожить -
для человека много,
Не всякий сдюжит эту высоту.
А Школа, знай, идет своей дорогой
И отмеряет за верстой версту!

«Школа, родная Пышминская школа»… Произнося эти слова, словно соприкасаешься с чем-то очень родным, таким близким, дорогим и очень добрым… Разве не так?

Рассказала этот случай Маше. Она начала что-то про Таисию Сергеевну Некрасову говорить. Я спрашиваю – «Как она там?» Тоже старенькая уже была, после инсульта… Удивленный взгляд — Она же умерла, год назад… Вы не знали? — Нет… — Как раз у нее на похоронах… На кладбище… Валентина Ивановна и упала. Ей уже 87 лет было… остеопороз, наверное… кости хрупкие… и, видимо, руку сломала. На поминки приехали, все проходят за столы. А она сидит в коридоре тихонько, и все повторяет – мне очень больно… Ее зовут – проходите, Валентина Ивановна, что Вы там сидите? А она опять – не могу, мне очень больно…

50 лет. Поверить трудно!!!