В пятом классе у нас вначале не оказалось учителя русского языка и литературы. Уроки вели разные учителя, они не запомни­лись, одно время даже историк, старейший учитель школы тех лет Павел Петрович Постовалов. Предмет сложнейший, Павел Пет­рович был не только завучем, но, видимо, и исполнял обязанности директора, поскольку такового не имелось. И мы Постовалова по­чему-то побаивались. Однажды на русском ему попался и я, как выкрутился — не знаю, помню, что он похвалил. Бог, наверное, по­мог. Дело доходило до того, что русский язык какое-то время вел у нас тогдашний зав. районо Алек­сей Кононович Мараев (однокаш­ники мои почему-то не помнят, но он сам этот факт подтвержда­ет). Товарищ после фронта, не­рвишки — ни к черту, а нашей братве — тонким психологам — только того и надо. Если два-три человека, вызванные к доске, уро­ка не отвечают — урок сорван. И пошло и поехало — как ни урок, так срыв.

И шло это до тех пор, пока не появился на уроке неизвестно от­куда взявшийся мужичок, необыч­ного в то время, я бы сказал, для Пышмы вида. Подтянутый, быс­трый в движениях, пожалуй, ще­голеватый, невысокого роста, в военном офицерском костюме, усы, бородка клинышком, черные волосы с сильной проседью. Взял он нашу ораву в руки как-то незаметно и сразу, но уж со­всем убил (во всяком случае, мальчишек) тем, что в тетради после оценки всегда ставил подпись: «капитан Касатский».

● На фото Виктор Валентинович Касатский крайний справа

Пришел он к нам, как го­ворили, из преподавателей су­воровского училища. У Вик­тора Валентиновича на уроках всегда применялись какие-то выдумки, зацепочки, да так, что мы не замечали труднос­тей русского языка. В шестом классе вовсю писали сочине­ния на заданную и свободную темы. На уроках давался ма­териал, как составить план, как и что скомпоновать, а вся твор­ческая работа велась дома и на вечерах-конкурсах. Эти об­щешкольные конкурсы гото­вил и проводил с большим вку­сом сам Виктор Валентинович. Призы и награждения — тоже, видимо, за свой счет. В 6 же классе он заразил нас стихот­ворчеством, выпускался свой литературный журнал. Знаю, что в то время Коля Попов, десятиклассник, рискнул и на­писал выпускное сочинение в стихах, получив 4 за грамма­тическую ошибку. На литера­турных вечерах-праздниках бывали и молодые учителя. Влияние же Касатского на уче­ников было всемогущим. Но самое интересное то, как Вик­тор Валентинович вел уроки. В 5-м классе учитель спраши­вает: «Как вы считаете? Мог ли быть помещик хорошим че­ловеком?» Тут уж не знаешь, куда от такого вопроса и за­лезть. Отвечает: «У И.С. Тур­генева мать — помещица кре­постных била поленом, а сам он был добрейшим, умнейшим и культурнейшим человеком. Не бойтесь таких вопросов». При изучении любого писате­ля он приносил с собой со­бственноручно изготовленные планшеты, где были и портре­ты, и копии картин по темам произведений, и интереснейшие материалы. Изучали М. Горького: много показательного материала, как всегда, к тому же принесен какой-то маленький чемоданчик. Зада­но было выучить «Песню о Бу­ревестнике». Меня спрашива­ли вчера, сегодня сильно и не учил. И надо же! — опять вызы­вает меня. Начал бойко, по­том сник, мелю с пятого на де­сятое. Виктор Валентинович прерывает мои мучения, гово­ря: «Саша читает иногда не­плохо, а вот Яхонтов значи­тельно лучше». Заводит пате­фон (это маленький чемодан­чик), ставит пластинку, и льет­ся бархатный голос народно­го артиста «Над седой равни­ной моря»…

Все яркое, необычное, та­лантливое у нас, к несчастью великому, не допускается, воз­браняется и изгоняется. То же случилось, видимо, и с В.В. Касатским. Учить нас в восьмом и последующих классах Вик­тора Валентиновича не допус­тили без объяснений школе каких-либо причин. Пришел новый молодой учитель, мо­жет быть, хороший, но ведь не Касатский (то же и с физикой).

Я лично в знак протеста в вос­ьмом классе за первую чет­верть «завоевал» двойку по ли­тературе, но никто этого и не заметил…

… Виктор Валентинович Касатский

Учитель русского языка и литературы